Вспоминаем Аркадия Аверченко

«… На тысячу голов выше…»

Корней Чуковский, усилиями которого творчество Аверченко – после долгого перерыва – вернулось к массовому читателю, в 1964 году писал: «Сколько бы ни было недостатков у Аркадия Тимофеевича, он на тысячу голов выше всех ныне действующих смехачей». Давайте вдумаемся: «На тысячу голов выше», эти слова написаны более шестидесяти лет назад – и до сего дня всё обстоит именно так, всё чистая правда.

Исключительно проницательная и наблюдательная Тэффи (Надежда Александровна Лохвицкая) тонко разъясняла различие юмора Аверченко и юмора Гоголя. Николай Васильевич – это «смех сквозь незримые миру слёзы», пронизанные гражданской скорбью и тоской о несовершенстве человечества. Тэффи пишет: «Да, ирония, сатира на нравы – это извольте, но свободный смех, о котором Спиноза сказал, что он «есть радость, а поэтому сам по себе благо», – это было неприемлемо. И далее: «Сатирикон» раскрепостил русский юмор. Снял с него оковы «незримых слёз». Россия начала смеяться».

Журналы «Сатирикон» (1908-1913) и «Новый Сатирикон» (1913-1918) – детища Аркадия Тимофеевича Аверченко (27.03.1880 – 12.03.1925). Популярность этих изданий была невероятна. Сам Аверченко оказался исключительно плодовит: заполняя своими произведениями чуть ли не половину каждого номера, умудрялся ежегодно издавать два-три сборника замечательных рассказов! «Упрёк в многописании – если в него вдуматься – упрёк, не имеющий под собой никакой солидной почвы, – поясняет сам Аркадий Тимофеевич. – И вот почему: я пишу только в тех случаях, когда мне весело. Мне очень часто весело. Значит, я часто пишу». В 1918 году это веселье закончилось, новая власть прихлопнула все «буржуазные издания».

Аверченко возвращается туда, где начался его жизненный путь – в родной Севастополь. Даже создаёт свой театр на Екатерининской улице (ул. Ленина) – «Гнездо перелётных птиц». Но приходится бежать дальше. Он потом с горечью напишет: «Ехать так ехать», – добродушно сказал попугай, которого кошка вытащила из клетки».

На какое-то время Аркадий Тимофеевич задержался в Турции, где тогда было много русских, в Стамбуле (в те годы ещё говорили «Константинополь»), даже восстановил там «Гнездо перелётных птиц». Потом была Прага. Там он и умер, как Чехов, в 44 года. Отошёл в мир иной на жёсткой железной койке №2516, в общей палате самой рядовой городской больницы. «Он как-то очень быстро сгорел», – заметит Тэффи. А журналист Лев Максим уточнит: «Он был болен давно. Не только физически. Он болел смертной тоской по России…»

Аркадий Тимофеевич Аверченко по рождению севастополец. Это нас ко многому обязывает. В 2017 году Севастопольский ТЮЗ порадовал своих зрителей яркой буффонадой «О маленьких для больших» – по рассказам Аркадия Тимофеевича. Можно не сомневаться, что это имя – Аверченко – ещё много раз украсит афиши севастопольских театров. Писатель говорил: «Я очень люблю детишек и без ложной скромности могу сказать, что и они любят меня». Какой это замечательный девиз для любого ТЮЗа!

#ВоспитаниеКультурой