31 марта 1814 года русская армия овладела столицей Франции

«Мы увидели Париж со шпагою в руках!» 

«… Мы продвигались вперёд с большим уроном через Баньолет к Бельвилю, предместию Парижа. Все высоты заняты артиллериею; ещё минута, и Париж засыпан ядрами… Французы выслали офицера с переговорами, и пушки замолчали. Раненые русские офицеры проходили мимо нас и поздравляли с победою. «Слава Богу! Мы увидели Париж со шпагою в руках! Мы ответили за Москву!» – повторяли солдаты, перевязывая раны свои».  

Из письма штабс-капитана русской армии, поэта Константина Батюшкова поэту, прославленному переводчику «Илиады» Николаю Гнедичу.  

В январе 1814 года союзные русско-прусско-австрийские войска вступили на землю Франции. Двумя армиями Шестой коалиции командовали фельдмаршалы – прусский Блюхер и австрийский Шварценберг. Русские во главе с М.Б. Барклаем де Толли были включены в Богемскую армию князя Шварценберга. Наполеону ещё удавалось одерживать какие-то локальные победы, но уже было ясно – его империи приходит конец. По предложению императора Александра I, 24 марта 1814 года союзники одобрили план наступления на Париж. Жозеф Бонапарт, губернатор Парижа, бывший король Неаполя и Испании, убеждал своего младшего брата принять мир «на любых условиях», но Наполеон ещё верил в свою счастливую звезду – он даже не отдал приказ о строительстве укреплений на подступах к своей столице. С цель отвлечения основных сил французов от парижского направления был выделен 10-тысячный кавалерийский корпус российского генерала Ф. Винценгероде, который был разбит уже 26 марта. Но ещё 25 марта под Фер-Шампенуазом были разбиты наполеоновские маршалы Мармон и Мортье, путь на Париж был открыт.  

Для торжественного въезда в Париж император Александр выбрал коня по кличке Эклипс – кстати, подаренного ему Наполеоном. Конечно, нужно понять русского самодержца – и унизительное поражение при Аустерлице, и пожар Москвы на фоне вступления русской армии в Париж были и глубоко личным реваншем Александра Павловича, и безусловным триумфом русского оружия.  

В литературе – и специальной, и мемуарной – мы найдём множество самых лестных и изысканных любезностей, сказанных Александром и Александру в Париже.  

Но не прост был этот человек, ох, как не прост! Когда оборонявший Париж маршал Мармон отправил к русскому царю парламентёров, тот ответил (совсем не любезно!), что прикажет остановить обстрел города, «если Париж будет сдан: иначе к вечеру не узнают места, где была столица». А для гарантированного успеха всей операции Александр поручил графу А.Ф. Ланжерону (будущему генерал-губернатору Одессы), французу на русской службе, занять господствующую над Парижем высоту, холм Монмартр – так русские пушки брали на прицел весь центр наполеоновской столицы. За взятие Парижа Михаил Богданович Барклай де Толли получил эполеты и жезл фельдмаршала, а граф Ланжерон – орден Св. Андрея Первозванного, высшую российскую награду. Вручая Ланжерону знаки ордена, Александр с чисто парижским шармом сказал: «Это вы потеряли на высотах Монмартра, а я нашёл». 

Наполеон Бонапарт не успел – да уже и не мог успеть… Он находился всего в 70 километрах от столицы, в Фонтенбло, и имел под рукой 60 тыс. штыков. Он готов был устремиться на Париж! Но его маршалы потребовали отречения, и 6 апреля 1814 года Наполеон был вынужден отречься от престола – и за себя, и за своих наследников. Он попытался покончить с собой, но яд оказался слишком слабым.   

… Ясным солнечным утром 31 марта 1814 года первым в Париж вступает казачий полк, пролагая путь дивизии конногвардейцев. За ними движутся прусские гусары и кирасиры, затем – русские гусары и драгуны. На прекрасных скакунах гарцуют прусский король Фридрих-Вильгельм III и представляющий императора Австрии фельдмаршал князь Карл Филипп цу Шварценберг и – по центру – император Александр, герой дня. Далее следуют фельдмаршалы Блюхер и Барклай де Толли… Кажется, что конца и краю не будет торжественно проходящим и скачущим русским, австрийцам и пруссакам.

К лошади российского императора прорывается какой-то парижанин и громко кричит: «Мы уже давно ждём Ваше Величество!» Нужно сказать в ответ что-то историческое, и Александр Павлович находит слова, которые потом будет с восторгом повторять вся Франция: «Храбрость ваших солдат помешала мне прийти раньше!» Восторженные парижане целуют бока его лошади, его сапоги, стремена, француженки протягивают русскому православному государю детей для благословения! Конечно, это триумф. И этот триумф был омыт кровью: один только день сражения за Париж стоил воинам Шестой коалиции потери 8000 человек, более 6000 из которых были подданными Российской империи. Французы положили под своей столицей 4000 солдат. 

Ещё в самом конце 1812 года, начиная Заграничные походы русской армии и вступая в пределы наскоро слепленного Наполеоном Герцогства Варшавского, император Александр написал: «Вы опасаетесь мщения. Не бойтесь. Россия умеет побеждать, но никогда не мстит». Не опускаться до мести – россияне чтут этот завет и сегодня. 

«Мы чувствовали, что малейший наш жест войдёт в историю, – писал позже российский генерал барон Владимир Иванович фон Лёвенштерн. – Всю нашу последующую жизнь мы будем слыть особыми людьми, на нас будут смотреть с удивлением, слушать с любопытством и восхищением. Нет больше счастья, как повторять до конца дней: «Я был с армией в Париже».